Новая достопримечательность лета-99 — биотуалет. Надеюсь, он не повторит судьбу своих московских коллег. Заходишь на московскую конференцию, а там крупно: «Ребята, я сегодня в биотуалет ходил! Значит так — сидит бабка, а за ней тазик. Полный!» Ну, это все-таки столица. Вот сегодня о сближении Москвы и Томска — историческая заметка. Как говорится, все события имели место быть, имена настоящие, совпадения неслучайные…
Москва, холодный октябрь 199… года. В артистической гримерной суперстар «Кар-Мэн» появляется антрепренер. Подходит к главе и руководителю проекту — набриолиненному мужчине с круглой грудной клеткой.
— Нужно в Томск сгонять, попузочесить. Все по плану.
Ну, Томск, это такой населенный пункт где-то в Сибири. Сам суперстар с Украины — и теплый климат, конечно, подходит лучше — но ехать нужно.
— Ты им телеграмму вышли, Правительственную. Что б встречали по первому разряду — суперстар!
— Ес! Суперстар! — заулыбался антрепренер.
«Лондон гудбай! Лондон гудбай! Я Здесь чужой!»
Томск, в это же время.
— Приезжает какой-то ЛемОх или лЕмех, тут в телеграмме неразборчиво. Танцует еще так весело, и с ним молодые парнишки. Вот ты и поедешь их встречать.
— У меня коленвал прокручивается!
— Знаю я твой коленвал — полдня тебе на ремонт — и завтра с утречка в аэропорт. А чего это ты в темных очках?
— Это я чтобы в глаза свет фар не слепил.
— А-аа, понятно.. Ну в общем, не подведи.
После вопроса об очках молодой шофер Миша попятился спиной к выходу и бодро пошел в гараж. Большие женские очки модного когда-то фиолетового цвета, купленные еще на Олимпиаду, он так и не снимал на протяжении всей этой истории.
Москва, спустя полдня. Суперстар отдает распоряжения: «Ящик для фанеры и два кителя. И чтоб у меня в памяти были — ноги не заплетались». Пара танцоров, командируемых в Томск, понуро кивнули головами.
«Полным ходом ревут моторы — улетает наш звездолет»
Томск, в это же время.
Миша в темных очках заходит в темный гараж и смотрит на темную глыбу автобуса. Это крутолобый горный боец, повидавший много на своем веку, кроме заботливых хозяев. Производства завода Худжант, он носил гордое имя «Таджик» и полностью оправдывал название «Сделано басмачами». Миша выпнул чурку из-под переднего колеса (ручник не работал) и со знающим видом последовал за самостоятельно выкатившимся на двор автобусом.
Москва, аэропорт Внуково.
Процессия из трех колоритных фигур, двое из которых изображали североамериканских индейцев, а заглавный — гусара, собравшегося заниматься шейпингом, привлекла многих. Это же Кар-Мэн! — слышалось с разных сторон. Не обошлось без автографов. При этом суперстар постоянно раздвигал колени, поскольку новые лосины с золотыми лампасами нещадно жали. Такое движение приносило на некоторое время облегчение.
«Ты так сексуален, ты просто профессор и имя звонкое тебе — ты Звуковой агрессор!»
Томск, в это же время.
Нужно было «подкрасить губки» — ведь встречать-то столичную знаменитость. И Миша принялся соломиной через дырку в фаре доставать жука или какую-то живность, поселившуюся там некоторое время назад. Конечно, хорошо бы из фары воду вылить — но ведь не будешь из-за этого переворачивать автобус или снимать мотор — система крепления фар была тщательно продумана от воровства, и крепилась чуть — ли ни к распредвалу. Так же Миша прикрыл мотор перевернутым ящиком, поскольку по удивительной мысли таджикских инженеров двигатель располагался ровно посредине салона — как говорили герои Жюль Верна — «мотор — самая красивая часть машины и ее должны все видеть». Так же Миша критически оценил покрытие маленьких двухместных сидений, стоявших в нескольких местах салона на малюсеньких восточных ножках. Сидения ему не понравились. Он пошел в свой Москвич и принес махровое полотенце Мальборо — постелил на самое престижное место. Еще он убрал канистры и рулон рубероида из хвоста автобуса, вытер грязь с запаски, положенную таджикскими декханами прямо на пол высокогорного автобуса (и грязь и запаску).
Москва, самолет выруливает на взлетную полосу.
«А есть ли у вас Мартини?» — интересуется суперстар у стюардессы, и зная какой ответ получит, демонстративно раскрывает кожаный саквояж. Откручивает пробку, делает глоток. «Вы из Томска? Как там у вас, медведи по улицам ходят?» Девушка смеется и пожимает плечами.
«Париж, Париж, мой милый друг…»
Томск, спустя некоторое время.
«Таджик» выехал из города стремительно и обгоняя полусонные машины, понесся по трассе к аэропорту. Водил Миша (да и до сих пор водит) быстро и весело — и из любой железки мог выжать невозможное. На колдобинах автобус подпрыгивал и пролетал метров 10-15 — но рессоры были на славу, бронетранспортеровские. Единственное, форточки, сделанные в «Таджике» по принципу «надави пальцами и вытяни наружу» безвозвратно пали куда-то внутрь обшивки, отчего автобус стал иметь совсем среднеазиатский вид. Стремительный преход достиг Богашово, но перед мостом через переезд автобус встал. Миша выскочил, неся перед собой кривую ручку стартера. Сбоку присаживался на полосу московский ТУ.
В самолете, перед трапом. Суперстар: «Еще раз предупреждаю — интервью даю только я. В лимузин сажусь первым я. А вы вообще сзади идите». Танцоры понуро зашли за спину руководителя. Руководитель, полуприсев и еще раз потянув лосины, зашагал к трапу. Гордо выпятив грудь, вступил на бетон полосы. Вдалеке маячило здание аэропорта. «Меня должны встречать,» — пояснил он стюардессе. «Машины вон там, за железным забором»-ответила служащая Аэрофлота и указала флажком.
В этот момент, разогнав пару зазевавшихся собак, на таксистский пяточек ворвался крутолобый «Таджик». Миша, увидев артистов, замахал руками, подзывая их поближе к автобусу. Артисты же старались не обращать внимания на мужчину в женских фиолетовых очках, повисшего на зеркале серого автобусика непонятного дизайна. «Что-то ни одного лимузина, — протянул руководитель, — одни Волги, это не то».
В это же утро среди встречающих были два корреспондента томских газет. И именно они были свидетелями небывалого скандала на площадке для встречающих. Причем, Миша, тоже в долгу не остался. Отвечал как мог, хотя, конечно, понимал, что хвастаться особо нечем. Но раз уж задели…«Я не поеду на этой скотовозке, — закричал суперстар, заглянув внутрь салона, — на этом только свиней возить — резать». И дальше уж совсем неприлично. Никто не ждал таких фигур речи от столичного культуртреггера. Но тем не менее первая фраза попала впоследствии в газеты.
Как добрался популярный певец и исполнитель — это не известно. Концерт состоялся, а интервью он не давал. Обиделся на город, но, правда, журналисты говорят что он часто ведет себя подобным образом и от него можно ждать чего угодно. А если послушать Богдана Титомира, то и вообще…
Миша же не понял — чего он взъелся. Главное-то — доехать. Знал бы что он такой капризный — не стелил бы полотенце Мальборо — настоящее, польское.
