Официальный сайт группы «CarMan»

     Если при слове «Кармен» ваше воображение рисует образ знойной испанки, у чьей любви «как у пташки крылья», то вам лучше отложить в сторону журнал и немедленно сходить в оперу. Нет, Сергей Лемох выбрал себе с детства другие крылья, а точнее — подкрылки. И дальше мы будем употреблять имя «Кар-Мэн» только в препарированном виде, через черточку, так, как решил его бессменный носитель, «человек-машина». Крутые парни, которые делают крутую музыку и любят крутые автомобили, в сумме это давало «Кар-Мэн». Сейчас Сергея мучает совесть: как же так, столько прошло «звездных» лет, а ни в одном его клипе нет автомобиля как главного героя! И это при том, что именно для него, Лемоха, музыку и машины объединяет нечто большее, чем одна и та же первая буква «м».

     Что же было до того, как на задымленной российской эстраде появился bad russian boy? А были велюровые диваны двадцать первой «Волги», на которой в детстве возили его отца, военного, а еще была «Победа», на которой иногда катали будущую поп-звезду соседи. Была угрюмая железная панель с часами «Москвича-403», которая еще таила в себе отблеск высокого стиля. Было первое знакомство с «железом» на уроках труда в средней школе, где в старших классах можно было выучиться на автослесаря. И было страшное разочарование, когда впервые перед глазами юного эстета предстали… «Жигули». Так же, наверное, мучился Паганини, если поблизости фальшивила скрипка…

     Самостоятельно Сергей Лемох начал колесить по дорогам отечества на Volvo 242, о чем он до сих пор вспоминает с глубочайшим неудовлетворением. Сочтя все европейские марки посредственными, он пересел в Ford Sierra XR4, откуда была прямая дорога в Cadillac Brogham. Последующая близость с Mitsubishi Eclipse лишь укрепила прежнюю привязанность: Лемох и Cadillac — этот союз всерьез и надолго.

— Страсть — это очень слабое слово, — откровенничает Сергей. — Я «повернут» на машинах, я просто больной. У меня нет нормальной квартиры, нет дорогой аппаратуры, нет счета в банке — зато у меня есть нормальная машина, которая для меня и есть дом. Я езжу очень много: только за последние полгода я накрутил семьдесят тысяч.
— …Испытывая все время страсть только к американским моделям?
— До сих пор для меня слово «Вольво» звучит как ругательство. Она не устраивала по многим причинам. Мне нравятся динамичные машины, но какая динамика у «Вольво»? Лучшая машина — это «Кадиллак». Ставить его рядом с тем же «Мерседесом» — все равно что сравнивать навороченный латиноамериканский пиджак с позументом и вышивкой с классическим малиновым… Да, конечно, «Мерседес» — это немецкое качество, кнопочки, отделка, все что угодно, кроме душевного размаха. У каждого свой вкус — я никому своего мнения не навязываю — но эмоция, которую давал «Кадиллак», заставляла меня даже одеваться под эту машину. Это очень приятно — сидеть за рулем «Кадиллак Брогхэм» в «казаках» и с косой…
— Давай определим те признаки, по которым Сергей Лемох подбирает себе машину. Главное — это…
— Ну, скажем, такие вещи, как звук мотора, динамика и форма кузова. Это имеет большее значение, чем комфорт внутри. Большое значение имеет имидж. Скажем, «Файрберд» или «Гомер» — известные американские машины, которые всегда содержат в себе дух и стиль Америки, несмотря на то, что меняют форму. Вообще, пожалуй, процентов семьдесят всех американских машин дают мне такой посыл к жизни! В отличие от немецких, где ты садишься за руль и чувствуешь себя полным дауном. Хочется надеть костюм, галстук и стать худым и бледным. Видишь такую картину: выходит к своей машине немец, холодная кровь, ноль эмоций. Он уныло включает мотор, который даже не урчит, а позорно жужжит… Мне по стилю и исполнению из немецких машин импонирует только «Порше». Что касается американцев — тут просто бездна кайфа. У американцев под капотом сидит зверь, а у немцев — ломовая лошадь, умеющая только ржать.
— Тут слух прошел, что «Кар-Мэн» проявляет интерес к отечественным «членовозам».
— Я считаю, что любой известный человек должен сегодня иметь машину, которая отражает его индивидуальность и не похожа на все другие. Есть у меня одна идея-фикс. Если покупать и тащить из-за границы нормальный хот-род, то он «встанет» не меньше, чем в 25 тысяч долларов и его еще в совке придется доделывать — у меня всегда есть свои претензии к любой машине. Лучше всего начать здесь же, но с нуля, а для этого лучший вариант — «Чайка». Может быть, подойдут «Победа» или «ЗИМ», но они мне нравятся меньше, я люблю период с 1959 до конца 60-х годов.
— Гайки сам будешь крутить?
— Со мной будет работать дизайнер. Я могу на слух определить точно, что сломалось в моторе, но поменять… Ну разве что самые простые вещи. Конечно, если бы у меня было время хотя бы год потусоваться на автосервисе, я бы смог сам собирать машины — в детстве мне удавались самые сложные конструкторы… Все, кстати, с этого начинается, я помню рекламу в одном американском журнале: стоит модель самолета, под ней подпись — «Смотри, какое совершенство, как хорошо тебе удалось ее собрать». А внизу — «Роллс-Ройс» и подпись — «Ты представляешь, чего можно добиться, если заниматься этим упорно»… Ломовая реклама, и тот, кто ее придумал, явно пропустил все эти фишки через себя…
— Что же будет из себя представлять этот хот-род?
— Всего я рассказывать не стану. Будет многое облагорожено внутри, мы, безусловно, облегчим кузов, потому что заказной мотор в 500 «лошадей» я вряд ли смогу себе позволить. Будет стандартный мотор в 250 «лошадей», может быть, «фордовский»…
— Опять Америка…
— В свое время двадцать первая «Волга», «ГАЗ-13», «Победа», «ЗИМ» были потрясающими тачками. И они прекрасно сочетались со стильной московской архитектурой того времени. И вдруг все переменилось с появлением этих тухлых дешевых «пирогов»… Понятно, что стояла задача — сделать машину для народа, но не таким же способом! Когда с этим столкнулись в Америке, был создан «Шевроле Белэйр», дешевая, но стильная машина, ее до сих пор переделывают в хот-роды. От чего я заторчал, когда был в Майами — представь: голубые, желтые, розовые, оранжевые дома и мимо них летят с титопами «Корветы» 70-х годов, «Эльдорадо» конца 50-х… Подъезжаешь к тусовке, и там стоит несколько отделанных «Шевроле», навороченные «Кадиллаки»…
— Вернемся к хот-роду. Именно он должен появиться в будущем клипе?
— Да, и есть музыка под это дело. Сама песня «Давай, танцуй» не про машину, но то, что в музыке содержится, очень подходит по стилю тусовке, которая разъезжает на хот-родах. А новый альбом называется «Твоя сексуальная штучка», там, кстати, много чисто автомобильной музыки. Вообще, музыка и машины — неразделимые понятия. Например, «Флитвуд» — это типично блюзовый автомобиль. Прямая панель, аристократичные кожаные сиденья, антураж. Когда я слушал в нем современный музон, это ломало. А новый «Севиль» потрясающ тем, что в нем можно слушать все что угодно. Он вполне подходит и под «техно», и под рок-н-ролл, и под блюз. Даже музыку 60-х там слушаешь в кайф. Я скажу так. Вот есть «жигуль», и ему в музыке соответствуют два аккорда и три удара — типичная ресторанная дешевка. Есть «немцы» — это такое «техно», холодное, без эмоций. И есть американцы — это все, начиная с диско, заканчивая рок-н-роллом. Джаз, блюз родились в Америке, и я убежден, что именно этим направлениям в музыке обязан такой чумовой автомобильный дизайн, как в США. Если в 30-е годы машины делались под гангстеров, а в 40-е — под отставных военных, то в 60-е — под известных музыкантов. Сейчас идет автомобилестроение под кинозвезд.
— А какое к «звездам» отношение на дорогах? Максимальная скорость, на которой ты ездил…
— По кольцевой — 220 километров в час. Больше — боюсь, там асфальт плохой. Один раз был случай: я проезжал мимо шоссе и не заметил, как выехали два милицейских «Форда». Самое смешное: все гаишники уверены, что у них потрясающие машины! С одной стороны — у этих «Фордов» неплохая динамика, а с другой — задний привод, что не очень-то здорово зимой. И у всех блюстителей порядка уверенность, что там стоит турбонаддув. Механический турбонаддув там действительно стоит, но это не турбина как таковая. Кроме того, на этих «интерсепторах» есть стандартный ограничитель скорости — 180 километров в час… Так вот, дело было ночью, я шел 170, решил, что кто-то хочет погоняться, и «утопил» педаль. Когда перевалило за 200, они включили мигалки и дальний свет. Тут я понял, что «попал», и остановился. Люди веселые, все офицеры: «Мы бы тебя все равно догнали». Я говорю: «Не может быть, давайте посмотрим вашу машину». Короче, мы минут сорок искали в темноте эти турбины… В другой раз тоже остановил «Форд»: «Почему убегал, все равно, мол, бесполезно». Я ему предложил: «Давай, если я к следующему светофору приезжаю быстрее, отпускаешь, если ты — плачу штраф и отдаю права…» Естественно, я его обогнал: что может какой-то «Форд» против «Кадиллака»! Это просто смешно. Причем он ехал со включенной мигалкой, ему уступали дорогу, а я берег машину, все-таки она моя, а не государственная. На следующем светофоре гаишник подошел просто взбешенный: «Давай права». Я возмутился: «Как же так, мы же договорились!» В итоге сошлись на штрафе.
— Ну а когда узнают?
— Иногда вижу — узнал, но человеку много лет, у него свои предрассудки. И вот он начинает лазить по бардачкам, в багажник, а ты опаздываешь на концерт… И у меня бывают срывы, хотя я всегда стараюсь первым не хамить. Он обыскивает мою машину, долго так обыскивает, а потом спрашивает: ну что, дашь автограф-то? Пластиночку подаришь? Да я ему в физиономию этой пластиночкой дал бы! Вообще в Москве всегда большое напряжение: все время пробки, все нарушают правила, но остановят именно тебя, потому что у тебя крутая машина. И особенно неприятно, что они заставляют человека выходить из машины. Наверное, в этом видится определенный пафос. Честно говоря, когда я приезжаю после Москвы в Мытищи, где я живу, то испытываю кайф. Там у меня прекрасные отношения со всеми гаишниками…
— И как среди всех этих тягот оставаться «человеком-машиной»?
— Даже когда я приезжаю измотанный и уставший с гастролей, для меня высший кайф — это прийти на стоянку, открыть машину, сесть, завести мотор, послушать, как он работает… Мой движок дает такой звук, что это удовольствие даже тогда, когда ты просто заводишь машину… Даже если я ездил сутки перед этим, то просыпаясь утром, первая мысль: какой, блин, кайф — мне сегодня снова садиться за руль!