— Сергей, начнем, как принято, с детства. Кем мечтал стать?
— Конкретной мечты у меня не было, но искусством я всегда хотел заниматься. Немного рисовал, поэтому тогда неизвестно было, как и что могло произойти в будущем. Но музыка меня всегда привлекала… Мама у меня модельер, и поэтому с самого раннего детства мне часто приходилось появляться на сцене, и к классу восьмому уже сформировалось какое-то конкретное желание…
— А в музыкальную школу по своей инициативе пошел?
— В пять лет по своей инициативе в музыкальную школу не ходят. В моем же случае проблему решило то, что я вначале занимался с репетитором, а в первом классе параллельно с обычной был отправлен и в музыкальную школу. В седьмом я ее закончил и после этого около года к инструменту вообще не подходил. Сама знаешь, как умели у нас в прежних музыкальных школах отбивать охоту к инструменту, но у меня эту охоту отбили, слава Богу, не навсегда, потому что в восьмом классе я стал писать первые песенки, что повлекло за собой занятие музыкой на более серьезном уровне.
— А тексты к песням сам писал?
— Да, и до сих пор все сам.
— Но ведь бывают моменты, когда в голову ничего не лезет…
— Конечно. Бывает, что слова рождаются очень тяжело, тогда просто не получается стопроцентного хита. Например, песня «Чао, бамбино». Я ее около месяца не мог написать.
— И что же стимулирует творческий процесс в таких тяжелых случаях?
— Музыка, конечно. Когда сочиняешь музыку, как правило, уже практически представляешь, о чем писать слова (вот почему я сам сочиняю и тексты).
— Сергей, у тебя были совместные проекты с другими исполнителями? По-моему, это ты Наталье Гулькиной написал песню «Китай»…
— Да. Наталье Гулькиной в тот альбом я написал четыре песни: «Китай», «Надо лишь мечтать», «Айвенго» и «Прощай навек». Но тексты, правда, ее. Моя только музыка. Могу сказать, что и в этом году я уже написал Гулькиной три песни, так что они будут в очередном альбоме. Эти песни немножко другого плана, конечно, не такие, как были, но тоже боевые.
— Если бы ты не стал музыкантом, кем был бы сейчас?
— Сложный вопрос. Но у меня есть второе образование, по профессии я товаровед. Ну, работал бы в торговле… Или дискотеками занимался.
— Твои любимые площадки в Москве?
— Олимпийский, конечно. Ну, что еще… Красная площадь мне нравится, хорошая такая площадка!
— Какие современные исполнители, на твой взгляд, будут жить на эстраде, в памяти слушателей, ну, если не вечно, то очень долго?
— Ну, я думаю, что у нас уже вне времени живет Алла Борисовна, «Браво», пожалуй, еще «А-Студио». У нас достаточно много исполнителей, которые играют вечную музыку. Они не просто модные, они делают действительно качественные вещи.
— А кумир у тебя есть?
— Кумир? Я никогда не был поглощен каким-то одним человеком, но я очень уважаю творчество Эдди Гранта. Мне нравится Пресли, в каком-то плане, скажем, стиль жизни и т.д., я не имею в виду наркотики. Boney M, Modern Talking, ABBA, Bad Boys Blue, Сальваторе Адамо — все они как-то мне нравились, оказывали какое-то влияние на меня и на мое творчество.
— У тебя много друзей?
— Конкретных друзей, таких, чтоб каждый день общаться и тому подобное, у меня вообще нет. Кроме, пожалуй, моего коллектива, с которым мы каждый день видимся. А добрых знакомых довольно много. В частности, «А-Студио». Мы, правда, с ними не очень часто встречаемся. Очень хорошие отношения у нас с Ефимом Шифриным, я очень ценю этого человека. Мы с большим удовольствием приняли участие в его юбилее, который, кстати, был не просто стилистически выдержан, а стал модной тусовкой в духе времени. Плюс добрые слова я хотел бы сказать о его занятиях пением, хотя я, конечно, не могу утверждать, что человек, всю жизнь занимавшийся разговорным жанром, вдруг переходит на вокал, но его попытки очень удачны, для старшего поколения, по крайней мере. Даже мой брат (он старше на десять лет) считает, что его пение стильно выдержано в духе пятидесятых-шестидесятых годов, поэтому определенную нишу Шифрин-исполнитель вполне может занять.
— Сергей, кое-кто утверждает, что и в танцах, и в музыке ты копируешь западных исполнителей…
— Сомневаюсь. У нас копий нет вообще, ни на одну команду. Просто идет какой-то общий материал, одно музыкальное направление, которое модно сейчас в мире. А копий нет. Если вспомнить песенку «Чао, бамбино», то там нет почти ни одного движения, которое было бы похоже на чье-то, все придумали мы сами. Если говорить о новой программе (она очень сложная и качественная) («РМЗА» — Алексей), то и в ней ничего общего ни с одним исполнителем, ни с одной танцевальной командой нет. А кому кажется, что у нас есть какие-то копированные куски, пусть приезжает к нам на репетицию и докажет, что это так. Болтать можно о чем угодно, а доказать практически никто не может. Что касается музыки, то даже фирмачи, которые ее слушали, отметили, что можно поставить двести команд фирменных и «Кар-Мэн», и всегда можно отличить, что именно вот это «Кар-Мэн». То есть процент узнаваемости у нас довольно большой. Я считаю, что это самое главное. А звук и технология построения песни, естественно, делается так, как во всем мире. К сожалению, у нас в стране нет еще людей, которые сами придумывали бы и диктовали моду в звучании музыки. Поэтому мы пользуемся фирменными приемами и примочками, а потому по звучанию наша музыка, естественно, похожа на их, хотя мы и стараемся всегда найти свой звук, свою оригинальность.
— Сергей, как у тебя в семье относятся к твоей музыке, дочки тебя слушают? Хвалят или критикуют?
— Критику я сразу зажимаю. А слушают они все подряд. Конкретного увлечения у них нет, хотя девочки с удовольствием ходят на концерты, где я выступаю. А танцуют они подо все что угодно, под любую музыку, которая звучит. Я считаю, что так и должно быть, то есть нельзя никогда замыкаться в рамках одной музыки, одного направления в искусстве, нужно поглощать все. Слушать и интересоваться надо всем.
 | Подождите, пожалуйста. Идёт загрузка страницы... |
